говорят что снова водка снова будет по рублю
Говорят что снова водка снова будет по рублю
«А почем та радиола?»
«Кто такой Савонарола?»
«Вероятно, сокращенье».
«Где сортир, прошу прощенья?»
«Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево».
«У попа была собака».
«Оба умерли от рака».
«Приучил ее к минету».
«Что за шум, а драки нету?»
«Крыл последними словами».
«Кто последний? Я за вами».
«Сочетался с нею браком».
«Все равно поставлю раком».
«Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо».
«Говорят, открылся Пленум».
«Врезал ей меж глаз поленом».
«Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый».
Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла
ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка. Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.
Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.
«Ты смотрел Дерсу Узала?»
«Я тебе не все сказала».
«Раз чучмек, то верит в Будду».
«Сукой будешь?» «Сукой буду».
«В этих шкарах ты как янки».
«Я сломал ее по пьянке».
«Был всю жизнь простым рабочим».
«Между прочим, все мы дрочим».
«Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду».
«Я с ним рядом срать не сяду».
«А моя, как та мадонна,
не желает без гондона».
Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале,
в котором
взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча
рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным
гренадером,
только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:
«Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит».
Входит Мусор с криком: «Хватит!» Прокурор скулу
квадратит.
Дверь в пещеру гражданина не нуждается в «сезаме».
То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку
катит,
обливаясь щедрым недрам в масть кристальными
слезами.
И за смертною чертою, лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.
Знать, надолго хватит жил
тех, кто головы сложил.
Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!
Взвиться соколом под купол! Сократиться
в аскарида!
Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,
хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя, как отлиться в форму
массе,
кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?
Эх, даешь простор степной
без реакции цепной!
«Дайте срок без приговора!»
«Кто кричит: «Держите вора!»? »
«Рисовала член в тетради».
«Отпустите, Христа ради».
«От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?
nandzed
nandzedНешёлковый путь
Квинтэссенция впечатлений, со временем потерявшая геометрию
«Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево».
«У попа была собака».
«Оба умерли от рака».
«Приучил ее к минету».
«Что за шум, а драки нету?»
«Крыл последними словами».
«Кто последний? Я за вами».
«Сочетался с нею браком».
«Все равно поставлю раком».
«Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо».
«Говорят, открылся Пленум».
«Врезал ей меж глаз поленом».
«Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый».
«Ты смотрел Дерсу Узала?»
«Я тебе не все сказала».
«Раз чучмек, то верит в Будду».
«Сукой будешь?» «Сукой буду».
«В этих шкарах ты как янки».
«Я сломал ее по пьянке».
«Был всю жизнь простым рабочим».
«Между прочим, все мы дрочим».
«Где яйцо, там — сковородка».
«Говорят, что скоро водка
снова будет по рублю».
«Мам, я папу не люблю».
«Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду».
«Я с ним рядом срать не сяду».
«А моя, как та мадонна,
не желает без гондона».
«Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит».
«Дайте срок без приговора!»
«Кто кричит: «Держите вора!»?
«Рисовала член в тетради».
«Отпустите, Христа ради».
«От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?
Это – кошка, это – мышка.
Это – лагерь, это – вышка.
Это – время тихой сапой
убивает маму с папой».
«Представление» Иосиф Бродский, 1986. (отрывки)
Вспоминаем И. А. Бродского в день 80-летия
Ветреный летний день.
Прижавшееся к стене
дерево и его тень.
И тень интересней мне.
Тропа, получив плетей,
убегает к пруду.
Я смотрю на детей,
бегающих в саду.
Свирепость их резвых игр,
их безутешный плач
смутили б грядущий мир,
если бы он был зряч.
Но порок слепоты
время приобрело
в результате лапты,
в которую нам везло.
Остекленелый кирпич
царапает голубой
купол как паралич
нашей мечты собой
пространство одушевить;
внешность этих громад
может вас пришибить,
мозгу поставить мат.
Природа научит их
тому, что сама в нужде
зазубрила, как стих:
времени и т. д.
Они снабдят цифру «100»
завитками плюща,
если не вечность, то
постоянство ища.
Ежедневная ложь
и жужжание мух
будут им невтерпеж,
но разовьют их слух.
Зуб отличит им медь
от серебра. Листва
их научит шуметь
голосом большинства.
Ветреный летний день.
Сад. Отдаленный рев
полицейских сирен,
как грядущее слов.
Птицы клюют из урн
мусор взамен пшена.
Голова, как Сатурн,
болью окружена.
Чем искреннее певец,
тем все реже, увы,
давешний бубенец
вибрирует от любви.
Пробовавшая огонь,
трогавшая топор,
сильно вспотев, ладонь
не потреплет вихор.
Тысячелетье и век
сами идут к концу,
чтоб никто не прибег
к бомбе или к свинцу.
Дело столь многих рук
гибнет не от меча,
но от дешевых брюк,
скинутых сгоряча.
Будущее черно,
но от людей, а не
оттого, что оно
черным кажется мне.
Как бы беря взаймы,
дети уже сейчас
видят не то, что мы;
безусловно не нас.
Ветреный летний день.
Детская беготня.
Дерево и его тень,
упавшая на меня.
Рваные хлопья туч.
Звонкий от оплеух
пруд. И отвесный луч
— как липучка для мух.
Впитывая свой сок,
пачкая куст, тетрадь,
множась, точно песок,
в который легко играть,
дети смотрят в ту даль,
куда, точно грош в горсти,
зеркало, что Стендаль
брал с собой, не внести.
Так в пустыне шатру
слышится тамбурин.
Так впопыхах икру
мечут в ультрамарин.
Так марают листы
запятая, словцо.
Так говорят «лишь ты»,
заглядывая в лицо.
Три старухи с вязаньем в глубоких креслах
толкуют в холле о муках крестных;
пансион «Аккадемиа» вместе со
всей Вселенной плывет к Рождеству под рокот
телевизора; сунув гроссбух под локоть,
клерк поворачивает колесо.
И восходит в свой номер на борт по трапу
постоялец, несущий в кармане граппу,
совершенный никто, человек в плаще,
потерявший память, отчизну, сына;
по горбу его плачет в лесах осина,
если кто-то плачет о нем вообще.
Венецийских церквей, как сервизов чайных,
слышен звон в коробке из-под случайных
жизней. Бронзовый осьминог
люстры в трельяже, заросшем ряской,
лижет набрякший слезами, лаской,
грязными снами сырой станок.
Адриатика ночью восточным ветром
канал наполняет, как ванну, с верхом,
лодки качает, как люльки; фиш,
а не вол в изголовьи встает ночами,
и звезда морская в окне лучами
штору шевелит, покуда спишь.
Так и будем жить, заливая мертвой
водой стеклянной графина мокрый
пламень граппы, кромсая леща, а не
птицу-гуся, чтобы нас насытил
предок хордовый Твой, Спаситель,
зимней ночью в сырой стране.
Тонущий город, где твердый разум
внезапно становится мокрым глазом,
где сфинксов северных южный брат,
знающий грамоте лев крылатый,
книгу захлопнув, не крикнет «ратуй!»,
в плеске зеркал захлебнуться рад.
Гондолу бьет о гнилые сваи.
Звук отрицает себя, слова и
слух; а также державу ту,
где руки тянутся хвойным лесом
перед мелким, но хищным бесом
и слюну леденит во рту.
Тело в плаще обживает сферы,
где у Софии, Надежды, Веры
и Любви нет грядущего, но всегда
есть настоящее, сколь бы горек
не был вкус поцелуев эбре’ и гоек,
и города, где стопа следа
Шпили, колонны, резьба, лепнина
арок, мостов и дворцов; взгляни на-
верх: увидишь улыбку льва
на охваченной ветров, как платьем, башне,
несокрушимой, как злак вне пашни,
с поясом времени вместо рва.
Иосиф Бродский. Представление
«А почем та радиола?»
«Кто такой Савонарола?»
«Вероятно, сокращенье».
«Где сортир, прошу прощенья?»
«Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево».
«У попа была собака».
«Оба умерли от рака».
«Приучил ее к минету».
«Что за шум, а драки нету?»
«Крыл последними словами».
«Кто последний? Я за вами».
«Сочетался с нею браком».
«Все равно поставлю раком».
«Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо».
«Говорят, открылся Пленум».
«Врезал ей меж глаз поленом».
«Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый».
Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла
ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка. Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.
Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.
«Ты смотрел Дерсу Узала?»
«Я тебе не все сказала».
«Раз чучмек, то верит в Будду».
«Сукой будешь?» «Сукой буду».
«В этих шкарах ты как янки».
«Я сломал ее по пьянке».
«Был всю жизнь простым рабочим».
«Между прочим, все мы дрочим».
«Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду».
«Я с ним рядом срать не сяду».
«А моя, как та мадонна,
не желает без гондона».
Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале,
в котором
взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча
рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным
гренадером,
только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:
«Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит».
Входит Мусор с криком: «Хватит!» Прокурор скулу
квадратит.
Дверь в пещеру гражданина не нуждается в «сезаме».
То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку
катит,
обливаясь щедрым недрам в масть кристальными
слезами.
И за смертною чертою, лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.
Знать, надолго хватит жил
тех, кто головы сложил.
«Хата есть, да лень тащиться».
«Я не ****ь, а крановщица».
«Жизнь возникла как привычка
раньше куры и яичка».
Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!
Взвиться соколом под купол! Сократиться
в аскарида!
Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,
хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя, как отлиться в форму
массе,
кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?
Эх, даешь простор степной
без реакции цепной!
«Дайте срок без приговора!»
«Кто кричит: «Держите вора!»? »
«Рисовала член в тетради».
«Отпустите, Христа ради».
«От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?
С приветом от Бориса Фёдоровича: Россиян толкают в сторону рынка суррогатного алкоголя
С 1 января 2022 года минимальная стоимость «поллитры» вырастет до 261 рубля — на 7,4%
Водка вскоре подорожает — Минфин предупредил, что с 1 января 2022 года минимальная стоимость «поллитры» вырастет с 243 рублей до 261 рубля, то есть на 7,4%. Коньяк подорожает на 7,6% до 480 рублей минимум. Казалось бы, отнюдь не критично, но под это дело цены на крепкий алкоголь могут вырасти на 15−25%.
Когда дело касается водки и бензина, граждане РФ проявляют удивительное знание «политической обстановки». Как только новость попала на ленты, люди моментально отреагировали. Смартфоны-то нынче есть у всех.
Небольшой «сетевой» магазин, мужичок толкает к кассе тележку, нагруженную спиртным. За ним — ещё один. И ещё. На полках становится пустовато.
«Вот, (непечатное выражение), успел, пока эти (непечатное выражение) цены не подняли. Уверен, сегодня же ценники поменяют, на крайний случай завтра. А с Нового года, думаю, вообще будет не выпить, (непечатное выражение) кремлёвские вообще (непечатное выражение)», — таков он, «глас народа». Не очень печатный, зато по существу.
Причины подорожания — увеличение акциза, что, впрочем, было прогнозируемо. Однако как связан рост акциза на 4% и цены «поллитры» на 7,4%? В такие подробности чиновники россиян посвящать не собираются.
О грядущем подорожании алкоголя уже предупреждали.
«Стоит ожидать роста цен на 10−15%. Дорожает зерно, которое используется для производства спирта и водки. Соответственно, цена на спирт растёт. Поэтому процентов на 15 подорожает и крепкий алкоголь к Новому году, а также пиво», — прогнозировал около месяца назад председатель Национального союза защиты прав потребителей, руководитель Центра разработки национальной алкогольной политики Павел Шапкин.
Однако теперь данные цифры стоит удвоить. Причём цена спирта тут совсем не при чём, она в себестоимости бутылки составляет копейки. В прямом смысле этого слова. Давайте посчитаем.
Розничная цена литра этилового спирта «Люкс» в РФ в настоящий момент составляет около 300 рублей, оптовая — в разы ниже. В столь милой многими «поллитре» всего 200 граммов С2Н5ОН, даже по розничной цене — это примерно 50 рублей на спирт. А по закупкам ЛВЗ — значительно меньше, где-то около червонца. Или — 4% от той самой минимальной стоимости бутылки.
Но наша арифметика неверна, надо её подкорректировать. Существенно — в разы. Мы рассматриваем дорогой «Люкс», между тем «народную вотку» делают не из него, и даже не из «Экстры» — из так называемого «Базиса» или вообще чего похуже. Стоимость литра этой жуткой жидкости в зависимости от степени вонючести и происхождения, как говорят математики, вообще стремится к нулю. В смысле оптовая, та, по которой её покупают заводы.
А покупают они далеко не всегда легально произведённый спирт, по различным оценкам, «теневой рынок» составляет 40−60% от всего оборота С2Н5ОН в стране. Это как «подпольно» произведённая продукция, так и всевозможная контрабанда из соседних стран. Причём «подпольщики» — вовсе не «партизаны»-самогонщики из известного фильма с Вициным, Никулиным и Моргуновым, которые прячутся в лесу. Просто на спиртзаводе «корректируют» показатели выпуска продукции, и часть товара не учитывается по бухгалтерии.
Таким образом, себестоимости спирта в стоимости бутылки «народного пойла» составляет где-то около процента. Или пары-тройки рублей. Те самые обещанные выше копейки.
Кстати, если вы покупаете бутылку дорогой водки и читаете на этикетке, что она произведена из спирта «Люкс» — не верьте глазам своим. Вас, как бы помягче сказать, обманывают. Из «Люкса» была установочная партия напитка, далее издержки уменьшили. И теперь это «Экстра», то есть до 60% картофельного крахмала — гнилой картошки. Приятного аппетита!
Если говорить прямо, то чиновники просто дали добро в очередной раз ограбить народ. Да, 4% акциза они возьмут себе и успешно «попилят», а всё остальное отдано на откуп барыгам.
Попутно людей хотят оставить и без самостоятельно произведённого качественного спиртного. Как раз вчера комитет Совета Федерации по бюджету и финансовым рынкам предложил ввести в РФ госрегулирование производства и оборота самогонных аппаратов. На удивление синхронно с обнародованием планов по подъёму стоимости алкоголя в магазинах.
«Самогоноварение — непростая штука, я бы даже сказал, сложная. Лично я получаю качественный продукт — 93%-й спирт тройной очистки. Потом настаиваю его на травах и ягодах, изучаю старинную рецептуру. В средствах не особо ограничен, выпить люблю, но потреблять всякую магазинную гадость не собираюсь. Вот и гоню для себя качественный алкоголь. Не запрещено. И не получится запретить. Да, попробовать могут, ума у них немного. Даже на то, чтобы показательно посадить или оштрафовать кого-либо, дурости хватит. Но кроме озлобления у народа, градус которого и так высок, они ничего не добьются», — считает бывший следователь МВД, а ныне начальник службы безопасности одной крупной структуры Константин.
«Делаю кальвадос и сливовицу, граппу вот пытаюсь освоить — пока не получается. Учусь. Исключительно натуральное сырьё, с дачи родителей, они у меня в глубинке живут, в экологически чистом районе. Вина всякие тоже делаю, экспериментирую с фильтрованием, иными технологиями. Это интересно, затягивает. Сам процесс употребления уже становится вторичен. Попытаются запретить? Ну-ну… Пусть „запретилку“ сначала вырастят», — смеётся молодой предприниматель Алексей.
Инициатива с запретом самогоноварения, действительно, уже попахивает откровенным маразмом. И вызывает дополнительные вопросы. Алкоголики этим не занимаются, просто не умеют. При этом никакого подпольного самогонного бизнеса, который существовал в Советском Союзе, в РФ нет. Просто невыгодно. В домашних условиях не получить спирт с такой же низкой ценой, как предлагают торгаши. С учётом роста цен на сахар, электроэнергию себестоимость самогона зашкаливает. А ведь нужно ещё получить прибыль…
Из пятилитровой канистры «Люкса» сомнительного происхождения, которую можно купить за 1700−1800 рублей (а при удаче — и за 1200−1500 рублей) получится 12,5 литров самопальной водки — 25 бутылок. Цена «поллитры» — всего 50−70 рублей. Лепота! А ведь можно ещё найти и сырьё подешевле…
Спирт, бесспорно, тоже подорожает, и его качество упадёт. Но это — не основная опасность. Как это уже не раз бывало, в ход пойдут всевозможные спиртосодержащие жидкости, в том числе самые опасные.
Рост цены на водку и запрет самогоноварения снова даёт «зелёную улицу» всякой ядовитой химии. Выходит, наши «слуги народа» разрешили травить «электорат», как они нынче презрительно называют граждан «эрфэии»?
Процесс уже вовсю идёт: согласно данным Росстата, в 2020 году из-за «случайных» отравлений алкоголем в России умерли 10 206 человек — на 58% (3 755) человек больше, чем в 2019 году.
И это — официальная статистика, которую вовсю «корректируют». Врачам запрещают писать реальные причины смерти, в диагнозах значится «смерть от болезни системы пищеварения», «смерть от болезни кровообращения», Независимые эксперты говорят о цифре в 30−50 тысяч смертей от алкогольных суррогатов в год, и о том, что эта цифра может вскоре удвоиться.
Стоимость бутылки водки нужно, наоборот, снизить — до 100 рублей или даже до 50 рублей. В таких регионах, как, например, Оренбургская область, где недавно произошло массовое отравление метиловым спиртом (34 человека умерли!), минимальная зарплата составляет 12,5 тысяч рублей. И многие именно её получают! Так пусть мужик лучше купит бутылку дешёвой водки, изготовленной на заводе из спирта, это — не такое уж и зло. При этом и ЛВЗ заработает денег, и государство тоже. А человек останется жив. Но наши «слуги народа» творят совсем противоположное. Что подражает всё больше вопросов.
Иосиф Бродский. Представление.
Вот и вышел гражданин,
достающий из штанин.
«А почем та радиола?»
«Кто такой Савонарола?»
«Вероятно, сокращенье».
«Где сортир, прошу прощенья?»
Прячась в логово свое
волки воют «ё-мое».
Хорошо, утратив речь,
встать с винтовкой гроб стеречь.
«Не смотри в глаза мне, дева:
все равно пойдешь налево».
«У попа была собака».
«Оба умерли от рака».
Чудо-юдо: нежный граф
превратился в книжный шкаф!
«Приучил ее к минету».
«Что за шум, а драки нету?»
«Крыл последними словами».
«Кто последний? Я за вами».
Входит пара Александров под конвоем Николаши.
Говорят «Какая лажа» или «Сладкое повидло».
По Европе бродят нары в тщетных поисках параши,
натыкаясь повсеместно на застенчивое быдло.
Размышляя о причале, по волнам плывет «Аврора»,
чтобы выпалить в начале непрерывного террора.
«Сочетался с нею браком».
«Все равно поставлю раком».
«Эх, Цусима-Хиросима!
Жить совсем невыносимо».
Ветер свищет. Выпь кричит.
Дятел ворону стучит.
«Говорят, открылся Пленум».
«Врезал ей меж глаз поленом».
«Над арабской мирной хатой
гордо реет жид пархатый».
Входит Сталин с Джугашвили, между ними вышла ссора.
Быстро целятся друг в друга, нажимают на собачку,
и дымящаяся трубка. Так, по мысли режиссера,
и погиб Отец Народов, в день выкуривавший пачку.
И стоят хребты Кавказа как в почетном карауле.
Из коричневого глаза бьет ключом Напареули.
Друг-кунак вонзает клык
в недоеденный шашлык.
«Ты смотрел Дерсу Узала?»
«Я тебе не все сказала».
«Раз чучмек, то верит в Будду».
«Сукой будешь?» «Сукой буду».
Пролетарии всех стран
Маршируют в ресторан.
«В этих шкарах ты как янки».
«Я сломал ее по пьянке».
«Был всю жизнь простым рабочим».
«Между прочим, все мы дрочим».
И лобзают образа
с плачем жертвы обреза.
слыша «баюшки-баю»,
отвечает: «мать твою!» «.
Что попишешь? Молодежь.
Не задушишь, не убьешь.
«Харкнул в суп, чтоб скрыть досаду».
«Я с ним рядом срать не сяду».
«А моя, как та мадонна,
не желает без гондона».
Входит Лебедь с Отраженьем в круглом зеркале, в котором
взвод берез идет вприсядку, первой скрипке корча рожи.
Пылкий мэтр с воображеньем, распаленным гренадером,
только робкого десятку, рвет когтями бархат ложи.
Дождь идет. Собака лает. Свесясь с печки, дрянь косая
с голым задом донимает инвалида, гвоздь кусая:
«Инвалид, а инвалид.
У меня внутри болит».
Входит Мусор с криком: «Хватит!» Прокурор скулу квадратит.
Дверь в пещеру гражданина не нуждается в «сезаме».
То ли правнук, то ли прадед в рудных недрах тачку катит,
обливаясь щедрым недрам в масть кристальными слезами.
И за смертною чертою, лунным блеском залитою,
челюсть с фиксой золотою блещет вечной мерзлотою.
Знать, надолго хватит жил
тех, кто головы сложил.
«Хата есть, да лень тащиться».
«Я не ****ь, а крановщица».
«Жизнь возникла как привычка
раньше куры и яичка».
Мы заполнили всю сцену! Остается влезть на стену!
Взвиться соколом под купол! Сократиться в аскарида!
Либо всем, включая кукол, языком взбивая пену,
хором вдруг совокупиться, чтобы вывести гибрида.
Бо, пространство экономя, как отлиться в форму массе,
кроме кладбища и кроме черной очереди к кассе?
Эх, даешь простор степной
без реакции цепной!
«Дайте срок без приговора!»
«Кто кричит: «Держите вора!»?»
«Рисовала член в тетради».
«Отпустите, Христа ради».
кто пророс густой травой.
Впрочем, это не впервой.
«От любви бывают дети.
Ты теперь один на свете.
Помнишь песню, что, бывало,
я в потемках напевала?
Другие статьи в литературном дневнике:
Портал Стихи.ру предоставляет авторам возможность свободной публикации своих литературных произведений в сети Интернет на основании пользовательского договора. Все авторские права на произведения принадлежат авторам и охраняются законом. Перепечатка произведений возможна только с согласия его автора, к которому вы можете обратиться на его авторской странице. Ответственность за тексты произведений авторы несут самостоятельно на основании правил публикации и российского законодательства. Вы также можете посмотреть более подробную информацию о портале и связаться с администрацией.
Ежедневная аудитория портала Стихи.ру – порядка 200 тысяч посетителей, которые в общей сумме просматривают более двух миллионов страниц по данным счетчика посещаемости, который расположен справа от этого текста. В каждой графе указано по две цифры: количество просмотров и количество посетителей.
© Все права принадлежат авторам, 2000-2021 Портал работает под эгидой Российского союза писателей 18+