В свирепом как перо огне что значит
Оды о «Божием величестве»
Еще больше лирического одушевления в «Утренних размышлениях о Божием величестве» и в «Вечерних размышлениях о Божием величестве при случае великого северного сияния» (1748). Поэт выходит здесь к главным вопросам, которые пытался разрешить всю жизнь. Что представляет собой Вселенная? Познаваема ли она человеческим разумом? Какое место занимает в ней человек?
Хотя в заглавие стихотворения вынесено «Божие величество», на равных с мотивом великого Творца выступает мотив животворящих сил материи, «природного естества»: Уста премудрых нам гласят:
Форма стихотворения экспрессивна. Построение фраз, синтаксические конструкции провоцируют взволнованный тон повествования. Обилие вопросов рождает напряженную эмоциональную атмосферу поиска разгадок удивительнейших тайн природы:
Финальная строфа «Вечерних размышлений» демонстрирует позицию истинного исследователя-ученого: главное в науке – поставить новый вопрос. А затем уже искать на него ответы и сомневаться. Так сомневается дерзкий мыслитель Ломоносов в безграничном «величестве» самого небесного Творца, так подталкивает он научную мысль к новому, более современному, пониманию законов мироздания:
Понятно, как негодовали высокопоставленные церковные служители, к которым попадали научные статьи и стихотворения поэта. Особенно возмутил их «Гимн бороде» (1757)! Это была веселая и злая сатира на ханжей-церковников, умело прикрывающих свои неблаговидные делишки «завесой» роскошной бороды. Можно быть казнокрадом и вралем, можно иметь «незрелый разум» или вовсе быть «безголовым», – это не имеет значения, если умело пустишь в ход свою «дорогую прикрасу» – бороду. Не вспомнил ли Н.В. Гоголь в своей повести «Нос» дерзкий ломоносовский «Гимн бороде», когда язвительно «прославлял» чиновничий мундир, способный выставить личностью обыкновенный нос?!
В то время во главе церкви стоял Синод. Чиновники из Синода отправили императрице гневное донесение о крамольном «Гимне бороде». Они требовали, чтобы стихотворение «было сожжено через палача под виселицею», а его автор подвержен жестокому наказанию. «Гимн бороде» ходил по рукам в списках, напечатать его было невозможно. Ломоносов рисковал, если не головой, то служебным положением. Но разве это могло его смутить! Он пишет смелые эпиграммы на высокопоставленных церковников, а в 1761 году сочиняет шутливую, но очень примечательную притчу-стихотворение «Случились вместе два астронома в пиру», остроумно высмеивающее устаревшее, но церковью, однако, упорно отстаиваемое геоцентрическое учение Птолемея о том, что центром Вселенной является Земля. Это была острейшая мировоззренческая и научная проблема того времени. Мимо нее трудно было пройти, она рождала споры. Еще до Ломоносова в спор вступил Кантемир, в своем переводе труда Фонтенеля «Разговор о множестве миров» встав на сторону более современной и прогрессивной гелиоцентрической теории Николая Коперника. Затем в своей поэме «Феоптия» взгляды Коперника поддержал Тредиаковский. Разумеется, и Ломоносов был сторонником и даже продолжателем учения Коперника, изложенного в труде «Об обращениях небесных сфер». Среди прочих научных трудов Ломоносова были и исследования по астрономии. Одно и них называлось «Явление Венеры на Солнце» (1761). Предмет разговора так увлек Ломоносова, что суть его он изложил еще раз, но уже в стихотворной форме притчи, повествующей об ученом споре двух астрономов Птолемея и Коперника. Эту притчу он не упустил случая вставить в свою серьезную научную статью:
Стихотворение коротенькое, но как оно емко и удобно для анализа, как многое можно из него извлечь. Природный здравый смысл поэта, умеющего как никто соединить теорию с практикой, подсказал ему в этой притче простое и наглядное решение сложнейшей для того времени проблемы. А как лаконично и выразительно само ее построение (композиция). Перед читателем – сюжетная картинка, конкретная, детализированная и живописная. Два увлеченных астронома не могут оставить ученого спора даже во время праздничного застолья. Смеясь про себя, слушает их беседу сообразительный повар, готовящий еду на жарко пылающем очаге. Он и решит спор ученых мужей, сравнив очаг – с Солнцем, а сковороду – с Землей. Не заставишь очаг вращаться вокруг сковородки, напротив, она движется вокруг очага. Прием сравнения – хорошо работающий прием, в том числе и в литературном произведении.
► Читайте также другие темы главы III:
► Перейти к оглавлению книги Русская поэзия XVIII века
как вы думаете, в чем главный смысл стихотворения
Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы чорна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.
Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкой прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!
Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы божества
Там равна сила естества.
Но где ж, натура, твой закон?
С полночных стран встает заря!
Не солнце ль ставит там свой трон?
Не льдисты ль мещут огнь моря?
Се хладный пламень нас покрыл!
Се в ночь на землю день вступил!
О вы, которых быстрый зрак
Пронзает в книгу вечных прав,
205
Которым малый вещи знак
Являет естества устав,
Вам путь известен всех планет;
Скажите, что нас так мятет?
Что зыблет ясный ночью луч?
Что тонкий пламень в твердь разит?
Как молния без грозных туч
Стремится от земли в зенит?
Как может быть, чтоб мерзлый пар
Среди зимы рождал пожар?
Там спорит жирна мгла с водой;
Иль солнечны лучи блестят,
Склонясь сквозь воздух к нам густой;
Иль тучных гор верьхи горят;
Иль в море дуть престал зефир,
И гладки волны бьют в эфир.
Сомнений полон ваш ответ
О том, что окрест ближних мест.
Скажите ж, коль пространен свет?
И что малейших дале звезд?
Несведом тварей вам конец?
Скажите ж, коль велик творец?
автор смотрит на звездное небо и восхищается мудростью и сложностью законов вселенной.
Вечернее размышление о Божием величестве
при случае великого северного сияния
Лице свое скрывает день:
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы чорна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна, звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.
Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкой прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!
Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы Божества
Там равна сила естества.
Но где ж, натура, твой закон?
С полночных стран встает заря!
Не солнце ль ставит там свой трон?
Не льдисты ль мещут огнь моря?
Се хладный пламень нас покрыл!
Се в ночь на землю день вступил!
О вы, которых быстрый зрак
Пронзает в книгу вечных прав,
Которым малый вещи знак
Являет естества устав,
Вы знаете пути планет;
Скажите, что наш ум мятет?
Что зыблет ясный ночью луч?
Что тонкий пламень в твердь разит?
Как молния без грозных туч
Стремится от земли в зенит?
Как может быть, чтоб мерзлый пар
Среди зимы рождал пожар?
Там спорит жирна мгла с водой;
Иль солнечны лучи блестят,
Склонясь сквозь воздух к нам густой;
Иль тучных гор верхи горят;
Иль в море дуть престал зефир,
И гладки волны бьют в эфир.
Сомнений полон ваш ответ
О том, что окрест ближних мест.
Скажите ж, коль пространен свет?
И что малейших дале звезд?
Несведом тварей вам конец?
Кто ж знает, коль велик Творец?
В свирепом как перо огне что значит
Лице свое скрывает день;
Поля покрыла мрачна ночь;
Взошла на горы чорна тень;
Лучи от нас склонились прочь;
Открылась бездна звезд полна;
Звездам числа нет, бездне дна.
Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкой прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!
Уста премудрых нам гласят:
Там разных множество светов;
Несчетны солнца там горят,
Народы там и круг веков:
Для общей славы божества
Там равна сила естества.
Но где ж, натура, твой закон?
С полночных стран встает заря!
Не солнце ль ставит там свой трон?
Не льдисты ль мещут огнь моря?
Се хладный пламень нас покрыл!
Се в ночь на землю день вступил!
О вы, которых быстрый зрак
Пронзает в книгу вечных прав,
Как может быть, чтоб мерзлый пар Среди зимы рождал пожар? Христиан Вольф полагал, что причину северных сияний надо искать в образующихся в недрах земли «тонких испарениях», в том числе селитряных и сернистых, возгорающихся в небе. Эта теория и вызвала вопрос Ломоносова.
Ломоносов М.В в это время уткнушись в тетрадку писал да да подчёркиваю писал а не говорил
писал. и что? привязались к слову говорил? разве написанное это не мысли высказанные, которые ГОВОРЯТ?
да мысли мысли его были о пожаре
не правильный ответ.
я чё опять не угодил или не угадал не прогадал,вот задачу задали,а что подразумевается под райским яблочком раздора вы не подскажете
это что вы хотите сказать что священные писания писали народы севера а потом их на оленьих упряжках на ближний восток переправили,а знаете что то в этом загадочное есть вечно нас за нос водят так значит это северное сияние говорите
не люблю отвечать на впросы из серии «что, где, когда?». Когда задавающий уже знает ответ
Вечернее размышление о божием величестве
при случае великого северного сияния
я не знаю, но точно знаю,что знаете Вы. Дайте, пожалуйста, ответ, интересно
Почему обязательно отрицать чужую точку зрения, вы задали вопрос, пожалуйста ответ
на этот вопрос есть единственный ответ! вы можете думать как желаете! Кто запретит!? Но на вопрос, если вы решили, то давайте правильный ответ, если вы этого не сделали, но любой обязан сказать, вы ответили не верно.
Так в лабораториях ученые получили маленькие полярные сияния 
Северное сияние, я сама тут раньше этот вопрос задавала.
это была война.. и солдаты воевали.. в разное время года
откуда это высказывание?
Влюблённые смотрят друг на друга )))))) и часто дышут ))))
ну почти ))))) а внутри пожар а они на улице )))))
ааа.. ну так пусть горят тоди.
Много смысла лень думать и в гугле даже лень искать
Загадка величественного зрелища северного сияния
Точно не знаю, может быть вулкан. Или горящий торф
об электрическом происхождении северных сияний
Скорей всего это радужные кольца вокруг солнца
Ну почти то же самое
Включите, включите, включите Северное сиянье!
Хотелось для начала прочесть весь контекст.
Вечернее размышление о божием величестве при случае великого северного сиянияЛице свое скрывает день;Поля покрыла мрачна ночь;Взошла на горы черна тень;Лучи от нас склонились прочь;Открылась бездна звезд полна;Звездам числа нет, бездне дна.Песчинка как в морских волнах,Как мала искра в вечном льде,Как в сильном вихре тонкий прах,В свирепом как перо огне,Так я, в сей бездне углублен,Теряюсь, мысльми утомлен!Уста премудрых нам гласят:Там разных множество светов;Несчетны солнца там горят,Народы там и круг веков:Для общей славы божестваТам равна сила естества.Но где ж, натура, твой закон?С полночных стран встает заря!Не солнце ль ставит там свой трон?Не льдисты ль мещут огнь моря?Се хладный пламень нас покрыл!Се в ночь на землю день вступил!О вы, которых быстрый зракПронзает в книгу вечных прав,Которым малый вещи знакЯвляет естества устав,Вам путь известен всех планет,-Скажите, что нас так мятет?Что зыблет ясный ночью луч?Что тонкий пламень в твердь разит?Как молния без грозных тучСтремится от земли в зенит?Как может быть, чтоб мерзлый парСреди зимы рождал пожар?Там спорит жирна мгла с водой;Иль солнечны лучи блестят,Склонясь сквозь воздух к нам густой;Иль тучных гор верхи горят;Иль в море дуть престал зефир,И гладки волны бьют в эфир.Сомнений полон ваш ответО том, что окрест ближних мест.Скажите ж, коль пространен свет?И что малейших дале звезд?Несведом тварей вам конец?Скажите ж, коль велик творец?
Сопоставление оды Ломоносова и Державина
Сопоставление оды Ломоносова и Державина
Ода — лирическое произведение, зародившееся в римской и греческой поэзии, посвященное затрагиваются важные темы религиозно-философского содержания. В XVIII веке в России появились первые одические произведения, которые были адресованы правителям государства.
Михаил Васильевич Ломоносов является ярким представителем эпохи классицизма, для оды Ломоносова характерно строгое следование разработанной системе художественных норм, «торжественный» возвышенный язык, гиперболизация, употребление различных тропов и художественных приемов. Следуя требованиям общества, Ломоносов в своих произведениях затрагивал общественные гражданские темы — патриотизм, героизм, величие отечества.
Учитель проверяет на плагиат? Закажи уникальную работу у нас за 250 рублей! Напишем в течение дня!
Связаться с нами:
В оде «На день восшествия на престол Ее величества государыни императрицы Елисаветы Петровны» (1748 год), поэт так говорит о своей стране и о государыне:
«Заря багряною рукою От утренних спокойных вод Выводит с солнцем за собою Твоей державы новый год. Благословенное начало Тебе, богиня, воссияло. И наших искренность сердец Пред троном вышнего пылает, Да счастием твоим венчает Его средину и конец…»,
«Когда в отеческой короне Блеснула на российском троне Яснее дня Елисавет; Как ночь на полдень пременилась, Как осень нам с весной сравнилась, И тьма произвела нам свет…»,
«Единым гласом все взываем, Что ты защитница и мать, Твои доброты исчисляем, Но всех не можем описать…».
Для Ломоносова образ Елизаветы сравним с образом Бога, в ней он видит величие, славное будущее для своего отечества. «Высокими» словами, употребляя множество метафор, поэт восславляет императрицу, благодаря которой в стране наступает день на смену ночи — известно, что Елизавета, как и Ломоносов, стремились к всеобщему просвещению — сравнение учения и невежества.
Ломоносов в своих произведениях часто затрагивал религиозно-философские темы. Так, перелагая псалмы, поэт нашел новый способ выражать свои философские размышления — через сюжеты песнопений. Человек для Ломоносова — тот, кто героически сражается с врагом, но в то же время, бессилен против стихии. В оде «Утреннее размышление о Божием величестве» поэт показывает человека:
«Песчинка как в морских волнах, Как мала искра в вечном льде, Как в сильном вихре тонкий прах, В свирепом как перо огне, Так я, в сей бездне углублен, Теряюсь, мысльми утомлен!»
Прием гиперболизации помогает читателю изумиться силам природы, однако, человек не просто безвольное существо, та сила просвещения, которая движет вперед страну, так же оказывается спасительной для того, кто наделен разумом и желанием учиться:
«Творец, покрытому мне тьмою Прости премудрости лучи И что угодно пред тобою Всегда творити научи…»
Однако последующие одические произведения Державина отличаются от классической оды. Тематика произведений осталась прежней — посвящение правителям, значимым событиям истории, но язык, которым теперь излагались мысли, был иным — более личным. В оде «к премудрой киргизкайсацкой царевне Фелице», посвященной Екатерине II, поэт использует доверительный шутливый тон, с которым автор обращается к своей героине:
«Мурзам твоим не подражая, Почасту ходишь ты пешком, И пища самая простая Бывает за твоим столом»,
«Поэзия тебе любезна, Приятна, сладостна, полезна, Как летом вкусный лимонад»,
«Не слишком любишь маскарады, А в клоб не ступишь и ногой; Храня обычаи, обряды, Не донкишотствуешь собой».
Державин продолжает затрагивать темы патриотизма, героизма, темы религиозно-философские, но создает свои произведения, смешивая поэзию с жизнью — так появляются новые литературные жанры — сатирические, шутливые произведения. В одах Державина впервые можно увидеть личность автора — лирический герой, в котором читатель может разгадать самого поэта.
Державин не мог более подражать своим поэтическим кумирам и учителям, так как находился в постоянном поиске новых форм выражения мыслей. Его произведения теперь несут более личный характер — человек у Державина обладает индивидуальностью, привычками, которые становятся важными для понимания самого мироздания.
Оды Ломоносова являются образцовыми произведениями жанра, тогда как Державин открыл новые лирические жанры, расширив границы классицизма. Темы, над которыми размышляли поэты, оставались прежними, но Державин искал новые формы для выражения, смешивая разговорную речь и «высокий» слог, обращаясь к повседневной жизни, как к источнику вдохновения.
Духовные оды Ломоносов создавал как философские произведения. В них поэт перелагал Псалтырь, но только те псалмы, которые близки его чувствам. При этом Ломоносова привлекало не религиозное содержание духовных песнопений, а возможность использовать сюжеты псалмов для выражения мыслей и чувств философского и отчасти личного характера. Известно, что Ломоносову приходилось отстаивать свои взгляды в жестокой борьбе с псевдоучеными, с религиозными фанатиками. Поэтому в духовных одах развиваются две основные темы – несовершенство человеческого общества, с одной стороны, а с другой – величие природы. Ломоносов видит, что живет в злом мире, что окружен врагами – мелкими льстецами, интриганами, корыстолюбцами, которые завидовали его гению:
Десница их сильна враждою,
Уста обильны суетою;
Скрывает в сердце злобный ков.
И все‑таки он не падает духом, а надеется побороть зло, потому что за поэтом – истина и справедливость. Личная тема возвышается у Ломоносова до общефилософского обобщения – человек повсюду борется со злом. В духовных одах Ломоносов восхищен величием природы и одновременно испытывает «пиитический ужас» перед ней. Эти два чувства – остро и священный трепет – рождают «парение мысли». Поэт стремится постичь внутреннюю гармонию природы и преклоняется перед ее мощью. Он хочет понять законы природы:
И бездне положил предел,
И ей свирепыми волнами
Стремиться доле не велел?
В «Утреннем размышлении о божием величестве» Ломоносов в зримой картине запечатлел солнце, представившееся взору в упор взглянувшего на него человека:
Там огненны валы стремятся и не находят берегов;
Там вихри пламенны крутятся,
Борющись множество веков;
Там камни, как вода, кипят,
Горящи там дожди шумят.
Стихийная диалектика в этом описании проявилась с удивительной силой. Нанизывание контрастных сопоставлений самого малого и грандиозного передает гиперболизм переживаний человека, изумленного гармонией и стихийной творческой мощью природы:
Песчинка как в морских волнах,
Как мала искра в вечном льде,
Как в сильном вихре тонкий прах,
В свирепом как перо огне,
Так я, в сей бездне углублен,
Теряюсь, мысльми утомлен!
Но, испытывая восторг и священный ужас, Ломоносов в духе века просвещения изображает человека не бессильным созерцателем, подавленным и сникшим. В Духовных одах проходит иная тема: человеку даны разум, мысль, и он хочет проникнуть в тайны природы. Когда Ломоносов написал «Теряюсь, мысльми утомлен!», то он имел в виду не растерянность человека, опустившего руки, а недостаточность знаний для объяснения всемогущества природы. Он «мысльми утомлен», потому что твердо верит в познаваемость мира, но еще не может светлым умом постичь законы Вселенной. Поэта постоянно влечет пафос знания:
Прости премудрости лучи
И что угодно пред тобою
Всегда творити научи…
Могущество светлого разума несомненно для Ломоносова и в будущем, и в живой современности. Поэт не уставал ратовать за серьезные изыскания, за развитие просвещения. Ученый посвящал вдохновенные поэтические произведения успехам отечественной и мировой науки. Неподдельная радость и гордость искрятся в «Письме о пользе Стекла». Эта эпистола, принадлежащая к жанру «дидактической поэзии», становится хвалебной одой стеклу, природные свойства которого раскрылись благодаря успехам ученых, и стекло выступает свидетельством победы науки над природой. Не сухой трактат о свойствах стекла, а волнение поэта‑ученого воплощают строки этого произведения. Ломоносов передает пафос научных открытий и восхищение их практическими результатами. Его интересует не изложение научных теорий, хотя поэт не избегает традиций своего времени, а поэтическая сторона науки – вдохновенное творчество и полет фантазии, дарящие человеку наслаждение богатствами природы и возможность разумного их использования. Примечательно, что в оде Державина «Бог» тоже воспевается могущество человеческого разума. Ломоносов! Вот кто стал для Державина подлинным образцом стихотворца! Служа в Преображенском полку, молодой поэт пробовал создавать оды, подобные ломоносовским, но следовать поэтическим правилам Ломоносова было не так‑то просто: в возвышенный слог произведения, посвященного торжественному событию, у Державина то и дело врывались разговорные словечки, и требуемый для оды «высокий штиль» распадался. Унаследовав от Ломоносова гражданский пафос и широту поэтического кругозора, Державин обогатил оду сочетанием возвышенного слога с лирикой и сатирой, ввел в поэзию сельский и городской пейзаж, а прекрасное сумел увидеть в обыденном. Оду «Бог» Державин считал самым высоким своим созданием. Она произвела ошеломляющее впечатление на современников: впервые в русской поэзии бесконечный духовный мир простого смертного выразился столь грандиозно и столь задушевно‑пронзительно. Если воспользоваться словом Ломоносова, эти стихи воспевали «божие величество» в человеке. В их основании лежит мысль слишком гордая, чтобы не быть кощунственной. Неслучайно ода «Бог» вызвала протесты церковников. Это стихотворение переведено на многие языки мира. Без лиц, в трех лицах божества, Державин пояснял: «Автор, кроме богословского православной нашей веры понятия, разумел тут три лица метафизические, т. е.: бесконечное пространство, беспрерывную жизнь в движении вещества и неокончаемое течение времени, которое бог в себе совмещает».